Турция и Иран были первыми государствами, признавшими независимость Грузии, Армении и Азербайджана и еще в 1991 году объявившими о готовности установить с этими странами дипломатические отношения. Период после 1991 года, насыщенный дипломатическими интригами и драматическими событиями (среди которых особо выделяются карабахский конфликт и августовские события 2008 года вокруг Южной Осетии), привёл к усилению позиций наследников Блистательной Порты и Персидской империи на Кавказе. Вместе с тем активное вмешательство в дела этого региона США и Евросоюза поставили Анкару и особенно Тегеран перед новыми вызовами, побуждая их к осмотрительности и поиску точек сближения с Россией, которая после десятилетия хаоса и политической невнятицы вновь начинает сознавать стратегическую важность Кавказа для судеб своей государственности.

Интересы трех государств тесным образом переплетаются и наряду с этим - выступают объектом воздействия третьих сил, накладывающих существенные ограничения на процессы развития российско-турецко-иранских связей.

Что касается Турции, то её лидеры проводят активную многовекторую политику в лучших традициях кемализма. Первоначальные амбиции в отношении Кавказа сменились в Анкаре более трезвым осознанием пределов собственных возможностей. Видимо, Турция и далее будет стараться совместить, насколько это возможно, сохранение отношений с США, интеграцию в ЕС с продолжением «ближневосточного» (арабские страны), а также «евразийского» вектора своей внешней политики, частью которого являются Россия и Иран.

Несмотря на периодически возобновляемую антиизраилскую и антиамериканскую риторику, полномасштабная ссора с США и НАТО вряд ли является перспективным направлением внешней политики Анкары. Турция достаточно плотно интегрирована в структуры НАТО. Участие Турции в некоторых операциях  Альянса очень неоднозначно влияет на ее формирующуюся самостоятельную региональную политику, однако надо полагать, что стороны будут стремиться здесь к взаимоприемлемым решениям в рамках осуществляемых на протяжении десятилетий консультаций. Например, предлагаемая НАТО идея создания единого противоракетного щита способна если не разрушить, то, по крайней мере, поставить под серьезное сомнение турецко-иранское сближение. Заместитель помощника министра обороны США по вопросам Европы и НАТО Джеймс Таунсенд недавно заявлял, что Турция  «в значительной степени находится на передовой линии»  потенциального конфликте с использованием баллистических ракет. Премьер-министр Турции говорит, что соответствующее решение, без сомнения, должно быть принято с позиций членства в НАТО. Вместе с тем Турция пытается посредничать между Тегераном и Брюсселем, стремясь выступать ключевым игроком на Ближнем Востоке.

В отношениях с Россией Турция будет преследовать, прежде всего, собственные цели и интересы. По мнению А. Давутоглу, внешняя политика Турции позволит ей увеличить свое геополитическое значение и влияние в стратегически важных для турецкого государства зонах, входящих, по его мнению, в «ближнее сухопутное и морское пространство» Турции.

Стержнем российско-турецкого сотрудничества является энергетика и туризм. По-прежнему не решена проблема диверсификации двусторонних связей в машиностроении и высокотехнологичных отраслях. Несколько обостряя предлагаемый тезис, можно сказать, что Турция извлекает из сотрудничества с Россией максимум пользы (энергетика, ВТС), в то время как для Москвы оно носит в известной мере вынужденный характер. По некоторым оценкам, поддержка Россией газопроводного проекта Самсун – Джейхан стала в свое время для России скорее вынужденным шагом в обмен на согласие Анкары провести геологоразведочные работы в зоне возможного прохождения газопровода «Южный поток». Амбициозные экономические проекты могут попасть в очевидную зависимость от воли  Анкары и Киева, которая, как мы знаем, бывает переменчивой.

И Москва, и Тегеран продолжают оказывать немалое влияние и на урегулирование региональных конфликтов, и на ситуацию на Каспии, и на политическую и экономическую жизнь государств закавказских государств (особенно Азербайджана и Армении). Новая тактика Анкары заключается в сближении с Россией и Ираном. Так, если в 1994 году начальник генерального штаба Турции Д.Гюреш заявлял, что «Россия стала весьма серьезной угрозой для Турции», то в 2010 году Россия, Армения, Грузия, Иран, а также Сирия, Болгария и Греция были исключены из списка угроз турецкому государству, как они фиксируются Анкарой в руководящих документах по национальной безопасности.

В целом политика Турции на Кавказском направлении, несмотря на её динамизм, будет сдерживаться рядом ограничителей, связанных с необходимостью тем или иным образом координировать предпринимаемые здесь шаги с действиями других государств. На среднесрочную перспективу в армяно-турецких отношениях вряд ли стоит ожидать прорыва. Совместная деятельность России и Турции в деле урегулирования региональных конфликтов на Кавказе могла бы принести пользу, однако она предполагает высокий уровень взаимного доверия. Здесь можно вспомнить высказывавшееся на уровне российского политического руководства отношение к увязке процесса нормализации армяно-турецких отношений с урегулированием нагорно-карабахского конфликта. В то же время в случае дальнейшего ухудшения отношений Анкары с Вашингтоном и особенно с Израилем могут появиться дополнительные факторы, препятствующие укреплению позиций Турции как самостоятельного регионального центра силы.

В целом, несмотря на наличие целого ряда задач, которые Россия и Турция могут решать в духе «многопланового партнерства», в будущем их разногласия по вопросам мировой и региональной политики вполне вероятны и, скорее всего, даже неизбежны.

На динамику российско-иранских отношений серьезное влияние оказывают третьи страны. Включение афганской проблематики в повестку дня «перезагрузки» российско-американских отношений стало, несомненно, достижением дипломатии администрации Обамы (аналогично включению «афганского вопроса» в повестку внешнеполитического диалога Вашингтон - Дели). Тем самым Соединённым Штатам удалось нанести ущерб отношениям Ирана с его главными региональными партнёрами — Россией и Индией. Крупные контракты на поставку современных видов вооружения Саудовской Аравии призваны изолировать Иран и на Ближнем Востоке. Активизацию Тегерана на южнокавказском направлении следует рассматривать в более широком контексте региональных процессов на Ближнем и Среднем Востоке.

                                                                                                                                                         Фонд стратегической культуры