- Исмаил Мусаевич, расскажите, пожалуйста, когда образовалась талышская диаспора и как давно талыши поселились в России?
- Талышская диаспора существует с 2008 года. В основной своей массе талыши переехали жить в Россию не так давно, можно сказать, после распада Советского Союза, впрочем, как и представители многих других народов. Теперь Россия стала для нас историческим местом проживания – второй родиной. Подавляющее большинство переселившихся в Россию талышей живет в основном в Москве, Санкт Петербурге, Екатеринбург, Тюмени и в Астраханской области.
Кавказские элиты, являющиеся выразителями интересов своих кланов, у которых благодаря огромной власти теперь появились деньги и над которыми исчез контроль, начинают вести собственную политику. Направленную не столько на реализацию государственных интересов или достижения благополучия всех членов общества, а наоборот, ориентированную на доминирование своей семьи и своего клана. Отодвигая остальных от доступа к социальным благам, распределения активов, равноправного применения закона и т.д. В результате, в ходе подобной политики складываются условия, приводящие к росту недовольства и как следствие, к попытке выразить свой протест путем радикальных акций. Это - общее положение, характерное для всего Кавказского региона. Условиями, непосредственно приводящими к постепенной радикализации, являются несколько факторов, описанных ниже. Некоторое время в постсоветском пространстве в том числе в Кавказских республиках была проведена клановая приватизация в результате которой узкая группа местных элит, поддержанных властями , установила почти тотальный контроль над экономикой и бизнесом в своих республиках вплоть до среднего уровня и в значительной степени подавила или подчинила себе мелкий и средний бизнес. При этом, в социально-правовой среде деление активов сопровождалось следованием золотому правилу клановой системы: «Если кланы где-то приходят к власти, то законность оттуда уходит». По этому в этих регионах расцвели коррупция, родовые понятия, бесправие народа, пропасть между бедными и богатыми, игнорирование властями проблем населения и т.д. От подобной приватизации массы молодежи ничего не получили и теперь уже не получат. Пробиться в бизнес, поделенный между немногими избранными, имеющими опору среди федеральной элиты и сросшимися с политиками и силовиками, им уже не удастся. При нынешних порядках их уделом на будущее является выбор между работой таксистом, продавцом в ночной палатке и гастарбайтером, либо уходом в криминал и если при этом криминал будет облечен неким ореолом борьбы за справедливость, то молодые люди выберут именно его. У большей части населения какой-либо перспективы на достойную самореализацию в экономическом плане не существует, но если старшее поколение более равнодушно относится к этому факту, то молодежь не собирается терпеть это и начитает бороться своими средствами. Экспорт идей национального превосходства, ваххабизма можно вести только там, где условия жизни подавляющего числа населения являются ужасающими, а в обществе напрочь отсутствует широкая образованная прослойка населения. Оба эти условия соблюдаются в Кавказском регионе, как на севере, так и на юге Кавказа. Чем сильнее в обществе будут идти процессы деградации, в первую очередь экономической и идеологической, тем активнее будет происходить радикализация молодежи. Если город, тем более такой довольно крупный и образованный как Баку, сопротивляется ваххабизму, то на региональном или в сельском месте - особенно отдаленное, где господствует нищета, беспросветность и безысходность, гораздо более ему подвержено. У села разрушена «иммунная система защиты», оно гибнет во всех отношениях. Даже вырвавшись из своего закрытого сельского мирка в город, молодые сельчане не имеют надежного противоядия от постороннего влияния и легко увлекаются различными разрушительными идеями. В отношении подобных довольно закрытых социальных групп ваххабизм зачастую является не столько подрывной и антигосударственной идеологией в чистом виде, сколько своеобразной основой идентичности микросоциума - молодежи отдельного села или части молодежи в пределах большого села, т.е. средством создания и скрепления определенного «мужского братства», все члены которого разделяют общие представления о справедливости, законе, лучшей жизни и т.д. В описанной среде религиозный экстремизм выполняет, в числе прочего, компенсаторную функцию в ситуации культурного и общественного конфликта. Он дает возможность оформления бытовых конфликтных проявлений в форму «борьбы за идею». Тогда слабое знание о традиционном исламе и невозможность реализоваться в более достойной среде порождают не ощущение ущербности - а чувство высокомерия, превосходства и силы. У человека поднимается самооценка, вступают в действие факторы, блокирующие моральный ущерб, наносимый безысходностью, отсутствием социальных лифтов и т.п. То есть, мы наблюдаем ситуацию, когда на Кавказе в последние несколько лет слились воедино несколько факторов – государство и его «наместники» стали вызывать негативные чувства, ассоциироваться с созданием неблагоприятных, «антинародных» условий - социального неравенства, несправедливости, отсутствия перспектив, отсутствия законности, неравного доступа к благам, коррупции - и порождать у него протестные настроения. Сформировалось тревожное и неустойчивое положение – одновременно повысились и социальная активность населения и градус его недовольства. Одним из предпочтительных и «спокойных» выходов из подобной ситуации мог бы стать уход в традиционную религию - «религиозный ренессанс» на основе традиционного ислама. Бурный расцвет радикального ислама в Кавказских регионах неотделим от кризиса ислама традиционного. Эту тему мало кто решается затрагивать, хотя в последнее время среди экспертов все чаще раздаются голоса о том, что традиционный ислам закоснел и требует модернизации, а его духовные лидеры не избежали слабостей, присущих нашему обществу. В целом в условиях Кавказа, среди молодежи, негативно настроенной по отношению к власти, лидеры или проповедники традиционного ислама воспринимается не как ученика или спасителя, а как инструмент этой самой власти. В их глазах «сотрудничество с властью» дискредитирует традиционный ислам и молодежь в протестной форме его отвергает – государство выделяет деньги, в республике восстанавливаются мечети, строятся новые, а радикальный молодежь в них не идет – она выгоняет мулл из сел и устраивает моления не в мечетях, в спортзалах и т.д. К сожалению и муллы проповедующие традиционный ислам, в основном себя дискредитировали в обществе и потеряли доверие к населению. Запрос на религию был удовлетворен радикальными идеями, привнесенными извне. Их проповедниками стали молодые муллы, в основном дети элиты, которые в 1990-х уехали учиться исламу в арабские страны, и результат их проповедей теперь хорошо виден. В отчасти похожей ситуации оказались и правоохранительные органы. В их отношении можно говорить по крайней мере о двух факторах, посредством которых они сами способствовали усилению радикализации молодежи. Очевидно, что в клановом обществе, правоохранительная система в первую очередь стоит на защите интересов правящей элиты. Вместе с ней она все больше отдаляется от общества, теряет с ним связь, начинает жить «сама по себе» и служить не народу и не закону, а своим начальникам. Соответственно, в обществе начинает явно ощущаться «нехватка законности» и нарастают протестные явления. В условиях вакуума законности в обществе неминуемо начинает появляться спрос на структуру, которая бы взяла на себя защиту интересов людей и в определенных кругах эту функцию начинают выполнять не кто иной как экстремистские джамааты, которые, в отличие от официальной власти, начинают восприниматься как народные защитники, а тот факт, что органы правопорядка борются против них является в глазах людей дополнительным аргументом, усиливающим делигитимизацию власти. Еще одной ошибкой наших правоохранительных органов стало то, что когда радикальный ислам стал угрожать общественной системе, система пошла по наипростейшему пути - начала бороться с исламом как таковым. Людей, просто живущих по нормам мусульманской религии, зачастую преследовали именно за это – за посещение мечети, выполнение намаза, ношение бород и т.п. Если для сотрудников силовых ведомств подобные «операции» становились лишь галочками в отчете, то в глазах простого народа это принимало форму настоящих гонений за веру, что только усиливало протест и давало возможность религиозным экстремистам активно вербовать сторонников из политически нейтральной мусульманской среды.
По всей вероятности видно, что Аллах проклинал и отвергнулся от Кавказа, там муллы от других грешников мало чем отличаются. Сейчас уже по всему Кавказу, особенно в Азербайджане модно обращаться к "джинам", в надежде справедливого решения своих проблем.
Муллы (часть из них точно), хотя бы Всевышнего более или менее боятся, а безбожники ни перед кем себя в ответе не считают. Чтокасается вышеуказанных проблем Кавказских республик, то у них только одно решение - Парламентарская республика, на Востоке другой государственное устройство на данный исторический период, себя никак не оправдывает. При парламентской республике,каждый клан, каждый регион получает свое, вкаждом лане, в каждом регионе появляется своя элита, что и нормализует политическую обстановку.
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. [ Регистрация | Вход ]
ТалышИнфо - новости, политика, аналитика
